Я медленно поставил бокал на стол, и звук стекла по дереву прозвучал как печать. Не договор, не клятва — а просто напоминание, что даже в тишине трактир говорит. — Gleban, — произнёс я, не глядя на него, — ты говоришь о свободе от ритуалов, от алтарей, от света, что ослепляет. Но ты забываешь: свет — это не только пламя. Свет — тень, которую пламя отбрасывает. И я — тот, кто живёт в этой тени, но не принадлежит ей. Я провёл пальцем по краю стола, оставляя тонкий след магической пыли. Он светился слабо — как память о заклинании, которое я больше не произнесу. — Я видел, как Иннос молчит, когда его последователи кричат. И как Белиар смеётся, когда его дети молчат. Может, в этом и есть суть: не в богах, а в тех, кто их забыл? В том, что нет чистого добра и чистого зла. Есть выбор. И ответственность за него. А Светлые и Тёмные — это не ангелы и демоны. Это люди. Просто с силой? Я повернулся, и капюшон вновь скрыл мои глаза. Но голос был твёрд: — Я не предам Инноса. Не потому, что боюсь Белиара. А потому, что я — маг, и магия моя родилась в свете. Я видел, как руны оживают на рассвете, как заклинания шепчут молитвы, даже если я их не произношу. Это не вера, мой друг. Это — память. Я подошёл к столу, где лежала книга Корри. Она закрыла её, но я коснулся обложки. — Я не отрекаюсь от знания. Но и не отрекаюсь от источника. Иннос — не бог, которого я славлю. Он — огонь, в котором я был выкован. И если я уйду — то не к вам, Gleban. А дальше. Туда, куда даже боги не заглядывают. Я замолчал. Не как гость. Не как страница. А как автор. — Но пока трактир говорит, я слушаю. И если в его голосе есть истина, я впишу её в свою магию. Не как догму. А как выбор. Корри кивнула. Джонни налил ещё. Gleban молчал. Я встал. Пыль с моего плаща осела на пол, как забытые заклинания. — Но прежде чем я решу, я хочу услышать, как трактир поёт ночью. Не в голосах, а в скрипе половиц, в дыхании стен. Если он примет меня — я останусь. Если нет — я уйду. Но не в свет. И не в тьму. А туда, где они спорят — и где никто не выигрывает. Я шагнул к двери, но не открыл её. Просто стоял. Слушал. Я ждал. Ждал не ответа. Ждал знака. Потому что даже маги, верные свету, иногда ищут его в самых тёмных местах. И в этот момент ветер за окном прошептал моё имя. Не как заклинание. А как вопрос...